Предпосылки и «нефтяное оружие»
К началу 1970-х годов мировая экономика оказалась в уязвимом положении. Западные страны, особенно США и Европа, сильно зависели от дешёвой нефти с Ближнего Востока. При этом цены на нефть долгие годы оставались низкими и не менялись: с 1950-х до 1973 года они практически не росли, а в реальном выражении даже падали из-за инфляции доллара. Одновременно в США началось падение собственной добычи нефти, и страна всё больше полагалась на импорт . Арабские страны-экспортёры, объединённые в ОАПЕК (Организации арабских стран-экспортёров нефти), давно хотели изменить ситуацию, но поводом для решительных действий стал политический конфликт.
Война Судного дня и начало эмбарго
6 октября 1973 года Египет и Сирия внезапно напали на Израиль, стремясь вернуть территории, потерянные в 1967 году. Началась Война Судного дня. США, как главный союзник Израиля, начали масштабные поставки оружия и выделили 2,2 миллиарда долларов экстренной помощи. В ответ на это арабские страны-члены ОАПЕК 17 октября 1973 года объявили о введении нефтяного эмбарго. Под запрет попали поставки нефти в США, Нидерланды, Португалию, ЮАР и Японию — страны, которые считались наиболее поддерживающими Израиль . Одновременно было объявлено о сокращении добычи нефти на 5% ежемесячно.
Взлёт цен и реакция западного мира
Эмбарго и сокращение добычи вызвали эффект разорвавшейся бомбы. К январю 1974 года цена на нефть выросла с 3 долларов за баррель до почти 12 долларов — то есть в 4 раза . Западные страны столкнулись с жесточайшим энергетическим кризисом. В США на заправках выстраивались километровые очереди, бензин продавали по чётным и нечётным дням в зависимости от номеров машин. Президент Никсон призывал граждан экономить: меньше пользоваться автомобилями, не украшать дома новогодней иллюминацией. В Европе ввели ограничения на скорость, запретили полёты в выходные дни, а в Нидерландах даже грозили тюрьмой за чрезмерное потребление электроэнергии. Япония, импортировавшая 90% нефти с Ближнего Востока, оказалась в ещё более тяжёлом положении. Вместе с ростом стоимости сырья и электроэнергии началась огромная инфляция практически по всем видам товаров.
Экономические последствия: стагфляция и долговой кризис
Нефтяной шок привёл к необычному для экономики явлению — стагфляции, когда спад производства (стагнация) сочетается с высокой инфляцией, то есть, по сути, это был первый крупный инфляционный кризис, связанный с ростом издержек и дефицитом ресурсов, тогда как до этого практически все кризисы были дефляционными, связанными с падением покупательной способности населения (падение спроса из-за высокой безработицы). В США началась двухлетняя рецессия. Особенно сильно пострадали развивающиеся страны, не имеющие собственной нефти: они были вынуждены брать кредиты по высоким ставкам, а цены на их сырьевой экспорт упали, что привело к масштабному долговому кризису.
Кто выиграл от кризиса
Парадоксально, но кризис принёс выгоду некоторым странам и силам. Страны-экспортёры нефти, прежде всего Саудовская Аравия и Иран, получили колоссальные доходы — хлынул поток «нефтедолларов» . Это резко повысило их политический вес и ускорило социально-экономическое развитие. Кроме того, от кризиса выиграл СССР: благодаря взлёту мировых цен на нефть советский экспорт стал приносить огромную валютную выручку, что на время замаскировало нараставшие проблемы советской экономики.
Долгосрочные последствия для мировой экономики
Кризис 1973 года стал мощнейшим катализатором перемен. Западные страны впервые всерьёз задумались об энергетической безопасности: начали создавать стратегические запасы нефти, диверсифицировать источники импорта, вкладываться в энергоэффективность . Именно после 1973 года в Дании начался бум велосипедного транспорта, во Франции ускорили развитие ядерной энергетики, а в США снизили максимальную скорость до 55 миль в час. Кризис подстегнул развитие альтернативной энергетики и технологий энергосбережения, многие из которых мы используем до сих пор.
Последствия для экономической теории и подходу у государственному контролю за экономикой
Нефтяной кризис 1973 года нанес сокрушительный удар по господствовавшей в то время кейнсианской экономической доктрине. До кризиса считалось, что между инфляцией и безработицей существует стабильная обратная зависимость (кривая Филлипса), позволяющая государству выбирать приоритет: стимулировать занятость, мирясь с небольшой инфляцией, или бороться с ростом цен, допуская некоторый рост безработицы. Однако стагфляция — одновременный спад производства (стагнация) и галопирующий рост цен — разрушила эту теорию. Во многом это произошло именно из-за того, что все предыдущие исследования макроэкономики кризисов основывались на дефляционных кризисах, а инфляционных до этого не случалось.
Кейнсианские рецепты увеличения государственных расходов для борьбы с безработицей лишь разгоняли и так высокую инфляцию (в случае же с падением спроса они хорошо работали, взять тем же примером Великую Депрессию). В этих условиях на первый план вышли идеи монетаристов во главе с Милтоном Фридманом, которые доказывали, что инфляция может являться причиной сама по себе и служить главным фактором стабильности экономики.
Кризис 1973 года стал убедительным эмпирическим доказательством того, что попытки правительства «настроить» экономику через фискальные рычаги в условиях внешнего шока (скачка цен на нефть) приводят к инфляционной спирали. В результате центробанки развитых стран, особенно ФРС США под руководством Пола Волкера, в конце 1970-х годов совершили поворот к жесткой монетарной политике: контролю над денежной массой, резкому повышению процентных ставок и отказу от фискального стимулирования как главного инструмента борьбы с кризисом, пожертвовав краткосрочным ростом ради долгосрочного обуздания инфляции. После кризиса 1973 года была разработана основа инфляционного таргетирования — на текущий момент доминирующий политики центральных банков практически всех стран в современном мире.
Уроки и значение для современности
Нефтяное эмбарго продлилось до марта 1974 года, но цены на нефть навсегда остались волатильными. Главный урок кризиса: мировая экономика стала крайне уязвимой к геополитическим потрясениям. События 1973 года показали, что нефть — это не просто товар, а мощное политическое оружие. Они также доказали, что страны-импортёры должны проводить политику энергосбережения и искать альтернативные источники, чтобы не оказаться в заложниках у внешних поставщиков. Центральные банки стали главными регуляторами экономик, получив значительно больше полномочий. Сегодня, спустя 50 лет, многие эксперты сравнивают риски новых нефтяных шоков с событиями 1973 года, напоминая о хрупкости глобальной энергетической системы и важности профессионализма экономический властей стран и экономической науки в целом.